Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten  Satansbraten


Satansbraten

«САТАНИНСКОЕ ЗЕЛЬЕ»
(Satansbraten)

ФРГ, 1976, 112 мин., «Albatros Filmproduktion/Tango Film»
Режиссер и сценарист Райнер Вернер Фассбиндер, композитор Пеер Рабен
В ролях Курт Рааб, Ингрид Кавен, Хелен Вита, Адриан Ховен, Улли Ломмель

Режиссер прослеживает безумные попытки голодающего и беспорядочного писателя Вальтера Кранца выклянчить, занять или украсть хоть сколько-нибудь денег, чтобы выжить, и в то же время придать некий смысл своей суматошной жизни. Будучи не способным написать достаточно для получения гонорара от издателя, он разыскивает женщину, которая, как он воображает, является проституткой, и интервьюирует ее. Он любит декламировать стихи, авторство которых его грубая жена приписывает знаменитому защитнику гомосексуальности мистическому поэту Штефану Георге. Это вдохновляет Вальтера пристально взглянуть на гей-сцену, и он быстро становится там своего рода знаменитостью. Фильм населен колоритными персонажами, вращающимися вокруг Вальтера…
В картине в комедийно-абсурдистской манере сформулированы основные проблемы богемы его времени и его круга. Герой фильма живет творчеством, с которым, впрочем, у него проблемы. Погруженность в творчество-его алиби, позволяющее быть абсолютно равнодушным к окружающим: семье, любовницам, поклонникам. Его замыслы есть простое уклонение от общественно полезного труда. Он всегда находится в поиске денег, их дают знакомые проститутки, родители, читатели. Но и этим творческим алиби все сложнее маскировать невроз, отражающий иррациональность его роли. Чтобы стимулировать себя, он совершает убийство во время садомазохистской игры и немедленно пускается по поводу этого революционного акта в бесконечное словоблудие, а себя отныне называет анархистом. Но когда энтузиазм убийцы вновь иссякает, он сочиняет стих, который, оказывается, уже написал один романтический поэт 100 лет назад, да и тот был переводом бодлеровских «Альбатросов». Очень точный диагноз: капитализм любого века, отраженный в голове художественного невротика, может породить только то же искусство и обречь его на вечную стилизацию и повтор. Герой инсценирует салоны прошлого: в романтическом гриме и антикварном костюме при свечах в кругу нанятых и так же одетых учеников, он читает задолго до его рождения сочиненные стихи. Увлекается ницшеанскими идеями о сильных и слабых личностях, относя себя, конечно, к первым, хотя весь состоит из попрошайничества, истерики и самолюбования. Некоторое время утверждает, что он фашист. Потом решает, что его отверженность в том, что он скрытый гей и пора открыться, но первый же гомосексуальный опыт вызывает шок и проваливается. «Ты не можешь быть тем, кем себя воображаешь»-незадолго до смерти говорит ему жена. Он устраивает истерику над ее трупом и тут же, спохватившись, говорит врачам: «Я веду себя так, чтобы соответствовать вашим представлениям об адекватном поведении». Он ничего не испытывает, не может, и с огромным трудом, жертвуя окружающими, поддерживает свое богемное алиби. Честная проекция его жизни-умственно отсталый брат, весь фильм охотящийся за мухами на кухне. Единственная комедия режиссера-странная, лишенная тонкости и извращенная история о приключениях революционного поэта, вообразившего себя поэтом-гомосексуалистом прошлого века Штефаном Георге. При бюджете в 600 тысяч марок картина в прокате Италии собрала 7 миллионов итальянских лир.